Последний шанс |
Terra (562138227) Мейт (598295307) Лэйри (362729965) |
 
 Идет активный набор игроков!! На данный момент Дагор перенаселен - в связи с этим в тот город принимаются лишь персонажи редких рас (т.е кого в Переписи меньше 2х, либо пока отсутствуют в списке) и персонажи, необходимые по игре. ВНИМАНИЕ! Прием людей и полукровок с доминирующей расой человека ЗАКРЫТ во всех городах, за исключением персон, указанных в старт-анкетах. Открылся набор на вакансию Гейм-мастеров, ознакомиться можете Здесь. Стартовала Акция в пользу пиара | |||
Ник:ГНОМИК Пароль:Бабло |
|
|||
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Последний шанс » Окрестности » Дороги и тропки, вне главной дороги.
Целая система троп, путаницей идущая через лес и травы, переплетающаяся между собой, соединяющая главную дорогу и кучу мелких тропинок. Тут можно с одинаковой вероятностью встретить охотника или грабителя, а так же, уже с большей вероятностью по сравнению с главной дорогой, нарваться на представителя какой нечисти. Зато тут же можно и нехило срезать путь...
Отредактировано Хелльен (2010-02-02 12:52:16)
Начало игры.
Как приятно порой шагать по дорогам, отдавшись на волю если не воздушных потоков, то собственных ног уж точно. Из города в город, под ритмичное позвякивание пустых склянок в сумке - наполненные лучше не тревожить. Тем более, приятная тяжесть пополнившегося мешочка с деньгами вдохновляла идти в следующую деревеньку с еще большим рвением. Нехорошо наверно было подкидывать жителям в сны идею, что больного какой-то редкой хворью мужчину куда проще и милосерднее отравить, чем лечить. Как нашептали вдовушки тогда, хихикая и кокетничая перед заезжим эльфом, прежде мужик здоров был, свеж и бодр, будто майский бычок. Работал за троих, ел за пятерых, душа компании и любимец деревенских девок. А потом внезапно свалился с болезнью, исхудавши на глазах, и с каждым днем все больше тая, будто свечка. Хворь, к счастью, не заразной оказалась. Себастьян конечно промолчал, что это лишь порча, хоть и весьма щедрая. Видимо, проезжему магу не угодил сельский житель. Накрутить антуража про опаснейшее смертельное заболевание было проще простого, а там уж селяне не скупились на «чудесное зелье», которое облегчало страдания мученика легкой смертью м одновременно якобы нейтрализовал всю заразу в округе. Но подобные случаи – большая редкость, чтобы никто из целой деревни не отличил порчу от обычной болезни.
Волна торгового порыва, сулящая хороший улов, похоже, снова крутится рядом неуловимым завихрением.
Но погода, ох уж эта весенняя погода... Яркое солнце над головой нещадно бьет в глаза, заставляя щуриться, и счастье, что не припекает пока. Птицы в кустарниках щебечут с особенной радость по случаю весны, где-то в стороне перезвякивает небольшой ручеек...
В общем, погода была просто отвратительна.
Себастьян плотнее накинул капюшон легкого плаща, в который раз недружелюбно кося глазами на солнце. Светило ясное, радость всего живого, только раздражало эльфа - все-таки, он больше был лунным. Определенно, в сумерках и ночью путешествовать много приятнее, хоть и куда опаснее... Не то, что сейчас - мир, покой, почти тишина... Картина просто идиллическая.
Хотя, стоп. Тишина не почти. Ее уже совсем нет. Себастьян чутко прислушался. Определенно, кто-то вопил. И смеялся еще иногда. Истерично так…
Через пару шагов дело стало вполне ясным. Навстречу стремительно и с воплями неслось нечто, за ним – человек пять, вида разбойничьего, подвида подлого.
Эльф успокоился, продолжая неспешно идти – обычное дело, и в подобное он никогда не вмешивался. Своих проблем хватало. Вот только что-то заставляло вновь присматриваться к невысокому силуэту впереди погони, но Баст только фыркнул, тем не менее, поправив спрятанные в рукаве дротики, чуть смазанные ядом. Предосторожности не помешают.
Солнечно-солнечно, яркий свежий день. Щебечут птицы, щурится на свет молодая и свежая зелень, середина весны… пора влюбленности, пора легкости, пора воздуха. Хелльен любил весну, наверное, более всех иных сезонов. Он находил ее куда как романтичнее печальной осени и благороднее хладноокой зимы. И не уставал ей наслаждаться, как ребенок от всего сердца наслаждается празником…
Вот только отчего-то весьма сложно наслаждаться именно тогда, когда ты бодрым ежиком несешься по дороге, сверкая пятками и закинув сумку с футляром за спину, а за тобой не менее бодренько гонится толпа (ну, как толпа – человек пять), улюлюкая и не слишком метко пытающаяся подбить ноги стрелой. Как чувствовалось, как зналось – не стоило идти по этой дорожке. Кто же знал, что именно сегодня прямо возле ее краешка банда головорезов решит тоже весной понаслаждаться, варя похлебку и вообще отдыхая? И ладно бы, сидели-отдыхали. Так нет же, обязательно надо было прицепиться к «симпатичной девчонке, которая явно не прочь помочь им скрасить время… ах, мальчик? нууу, невелика разница».
Всегда можно было просто взять и взлететь. И, показав неприличный жест, полететь по своим делам, в деревеньку, что недалеко от столицы находилась – обычный и банальный обход, чтобы заработать денег и дать городу отдохнуть от себя. Но вот только сказочник не взлетал. Сказать совсем по правде – он этим явно наслаждался. Как наслаждаются игрой в азартные игры. Конечно, компании за спиной было не до игр. И Хель осознавал, что если его все же поймают, то… разложат хорошо если не на пеньке, да и вообще благо, если живым отпустят. Но тем не менее быть серьезным почему-то не получалось: а отсюда и вопли «Живым я вам не дамся – спасите-помогите» и иногда срывающийся смех, так похожий на нервный, только подзадоривающий преследователей.
Накидка, закрепленная на голове так, чтобы защищать от солнца глаза, мешала обзору и немного сбилась на сторону, грозя оный обзор и вовсе закрыть. Танцующий начал даже всерьез думать о том, чтобы все-таки взлететь и прекратить этот балаган. Так того смотри – действительно поймают, когда…
По все той же тропинке-дороге, по которой бежала «веселая компания» шел некий силуэт. Мужчина ли, женщина – было не разобрать, мешались волосы в глаза и чертова ткань. Но… это же тем веселее, разве не так?
А потому, ухмыльнувшись, менестрель поддал жару, что в голос, что в скорость, уже целеустремленно несясь к незнакомому созданию. В крайнем случае, погоня заинтересуется им, а не пронесшимся мимо менестрелем, ведь правда?..
Увы и ах – иногда, если верить в чудо, оно не будет верить в тебя. Незнакомец продолжал спокойно идти по тропке, разве что чуть в сторонку отойдя, дорогу давая и явно не собираясь реагировать на происходящее. Ну и бука, ну и ну его (или ее – под капюшоном не разглядишь, а мало ли какие плоскогрудые дамы бывают), не очень-то и хотелось, мы мимо с ветерком пронесемся и…
Мелькнуло… что-то… что-то до боли знакомое, рядом, почти разгораясь на грани сознания алой волной. И Хель повернулся, отвлекся, сбился, удивленно втягивая воздух, поворачивая голову… чтобы весьма звучно (ах, бедный ганон!) вписаться в немилые объятия дерева, стоящего прямо на небольшом изгибе дороги, удивленно дрыгнулся и… медленно сполз вниз, закатив глаза и чуть откинув голову.
«Кажется, будет шишка…» - лениво мелькнула мысль, да так и нырнула в дебри встающей мути. Темнота, тишина, обморок. На пробивающемся сквозь листву солнечном свете заиграли золотом волосы, радуясь спавшей накидке, блеснула сиренью прядка…
…Погоня настигла быстро – полминуты, а компания мужиков уже и флегматичного путника миновала, и к дереву подбежала. Хохоча и благодаря незнакомца – еще бы, не иначе как с его помощью поймать шустрого мальчишку удалось. А то бы и вовек не догнали.
- Шустер, сволочь, - сквозь смех сказал один из мужчин, подходя ближе, наклоняясь над пребывающем вне этого мира менестрелем и протягивая руки, явно собираясь по-простому закинуть тело на плечо.
Отредактировано Хелльен (2010-01-18 14:12:31)
И все бы хорошо, и шел бы себе дальше спокойно, не обратив внимания на гогот и глупые благодарности "безродного человеческого отребья". Не то, что бы Себастьян испытывал презрение к людям. Но вот к таким, опустившимся, да хоть каплю уважения испытывать? Пф, не смешите.
В общем, прошел бы куда хотел, и наверняка бы заработал приличную сумму в следующей деревне, а там бы еще дальше и еще, плавно накапливая кругленькое состояние... Но ведь надо же было обернуться да посмотреть, послушавшись интуитивного призыва. А там, будто вспышка праздничного фейерверка перед глазами - светлая встрепанная шевелюра и фиолетовый росчерк среди золотистых прядей...
В этот момент был упущен последний шанс мирно свалить по своим делам. Да и уйдешь тут разве - когда в ушах гулом отозвалась собственная кровь, а руки непроизвольно сжались в кулаки, и холеные длинные ногти впились в ладони. Ноги на миг стали ватными, а действительность деликатно отошла в сторонку. И время будто остановилось на несколько мгновений, пока Себастьян до боли в глазах вглядывался в незнакомое, и одновременно такое знакомое лицо. Шок - вот самое слово. И попутно неверие - как же так, он столько лет вглядывался в окружающих, ища именно эти светлые волосы с крашеной прядкой, и миловидную мордашку, крутящиеся на краю сознание неосознанным образом день и ночь... Разве так бывает, что вдруг да раз, мимо пробегает мечта и вписывается в дерево?...
Кстати о дереве. А точнее, о действительности. Время снова пошло полным ходом, понеслось быстрее галлопирующей лошади - и вместе с этим навалились все звуки, ощущение, и дикая смесь эмоций, в которых разобраться вот так, на лету, просто невозможно. Да и некогда. Пусть даже это просто похожий мальчишка, пусть это даже мираж от перегрева - хотя какой там перегрев! - теперь пройти просто так Себастьян уже не мог. Так не мог, что первый из нападавших уже падает в пыль, хрипя и воя.
Оставшиеся четверо в недоумении оглядываются - они не ожидали, что апатичный прохожий вдруг захочет вмешаться. Попасть второму бандиту в глазницу, в расширенный зрачок, не так уж сложно, с такого расстояния. А остальные уже и не горят желанием сражаться, лишь несмело зажимают в грязных руках короткие мечи.
- Брысь отсюда, - тонна презрения во властном, металлическом приказе.
И, надо же, слушаются. Страшно, видимо, смотреть в бесцветные глаза взбесившегося вдруг эльфа. Убегают, унося воющего и теперь уже одноглазого товарища практически на руках. Себастьян коротко выдыхает, мельком радуясь, что бандиты попались мелкие, трусливые. Просто падаль. Будь они посмелее, то, скорее всего, лежать бы полукровке в дорожной грязи и по кусочкам. Хвала небу, повезло.
Однако же, задерживаться здесь не стоит - гнилым людям в голову может прийти многое. Эльф быстро подошел к мальчишке, выдернув по пути из шеи трупа дротик - добром зря разбрасываться он не любил. Оставив на время бушующие эмоции в стороне (на них еще будет время, потом как-нибудь, подальше от эпицентра, а сейчас чувства будут лишь мешать), Себастьян пощупал пульс, убеждаясь все же, что незнакомец вполне живой. На вид слабенький совсем, мог ведь и на смерть расшибиться с размаху. И на что он так засмотрелся? Вписаться в дерево, которое видно на расстоянии ста метров как минимум - это уже талант. Подхватить бесчувственную тушку на руки, бодрой рысцой сворачивая с дороги в пролесок - туда, где слышался шум ручья.
Чуть запыхавшись (бегать с весьма костлявым, и, пусть и хрупким даже на вид, парнишкой на руках, да по пересеченной местности - занятие не из самых легких), Себастьян остановился у узкого мелкого ручейка, видимо, извилистому отростку ближайшей крупной реки. Здесь, меж деревьями, не так мешало надоедливое солнце, и вполне можно снять плащ. И подложить его под голову несчастному, предварительно сгрузив на чуть прохладную траву. Руки подрагивали, все смазывалось перед глазами - сознательно Баст отказывался верить, что нашел того, чей образ всю жизнь был рядом, манил и звал, чуть ли не с ума сводя. Умывание ледяной водой из ручейка помогло. Хотя, скорее всего, ненадолго.
Эльф еще раз оглядел лежащего на траве юношу, только сейчас замечая тонкую струйку крови от уха. И вот здесь уже банально растерялся. Каким бы блестящим ни было образование, что давали в доме Эр'нерт, курсов первой помощи при ударах о дерево там не давали. Зато при рассмотрении поближе удалось все-таки выявить, что кровь идет из-за тяжелой серьги в аккуратном ухе мальчишки. Себастьян вынул серьгу, испачкав пальцы в чужой крови, и положил рядом на камень. Аккуратно вытерев кровь с помощью случившегося в сумке бинта, и промыв, Баст все еще в несколько заторможенном состоянии побрызгал на светловолосое чудо холодной водой. А ну как, очнется?...
…И действительно очнется. С недовольным то ли хрипом, то ли мычанием, пытаясь на автомате оттереть капли и дернуться подальше от мокрого раздражителя. Перед глазами стояла неяркая пелена, темно-бордовая, под головой было мягко, под телом - прохладно…
Самые банальные вопросы, что появляются в такой ситуации – что я? где я? какого черта я? И самые глупые, между делом. Потому что на них никогда не бывает ответа в первые же минуты, а чтобы получить хотя бы подсказку – необходимо хотя бы открыть глаза.
Небо и листва – первое, что попадает в обзор. Значит, в лесу… а что он делает в лесу, если надо было бы быть в деревне? Глубокий вопрос. Кажется, последним осознанным воспоминанием являются… ну-ка, где тут наши головорезы? Если уж сумели поймать, то странно, что «пробуждение» вышло таким уж спокойным. Чуть приподняв голову, Хель мутным взглядом скользнул по сторонам, отчаянно пытаясь собрать глазки в кучку и заодно вспомнить, какого черта его вообще кто поймал. Ах, да, дерево… незнакомец… незнакомец… незна…
Вот и он, сидит. Уши острые и глаза серые-шальные.
Знакомые. До боли знакомые, отчего-то… как забавно.
- Уйди, глюк… - пробормотал менестрель, закрывая глаза уже свои и расслабляя мышцы шеи.
Полежал немного. Подумал. А потом резко подорвался, садясь и удивленно моргая. Подавшись вперед, почти нос к носу, всмотрелся… и, ахнув, едва не откатился в ручей.
- Нет, ты точно глюк… - устало застонав, сделал вывод менестрель, озабоченно трогая лоб и ощупывая начинающую набухать ссадину на скуле. Сомнений почти не возникало. Это надо ж было, так сильно приложиться о дерево, что сны мерещатся сильнее, чем явь. Вон, даже боль такая реальная, что только диву даешься… и почему так саднит ухо? – И ты существуешь только в моем воображении. И когда я до тебя дотронусь – ты снова исчезнешь, так всегда было… вот, смотри.
Протянутая рука наткнулась на что-то твердое. Предплечье незнакомца оказалось довольно-таки реальным, к удивлению. Забавно… слишком реальный глюк. Быть может, дух воздуха не пережил теплой встречи с деревом и теперь отправился к богам? Да быть такого не может. Слишком уж нереальным казалось подобное заявляение менестрелю. Ведь если бы у этого существа были длинные волосы (хотя, волосы убраны, поди их длину пойми), он бы был точной копией того, кто являлся к менестрелю во снах раз за разом. Надсадно, заставляя ночью грызть подушку и утром пугать людей своим мрачным настроем. Так не бывает… или бывает?.. Но тогда, получается…
- Не глюк, - слабый смешок и расплывающееся пространство. Закушенные губы и обличительно направленный, подрагивающий палец. – Зачем ты… мне снишься?
Вопрос в лоб, закушенные губы и дрожь по телу. Не понять самого себя, не то счастлив безбожно, не то удивлен, не то просто взволнован. А, быть может, и все вместе взятое, заключенное в скользящем по длинноволосому парню взгляде серебристых глаз.
Может, незнакомец что и сказал. Менестрель не слышал. Рука уже не дрожала, ходила ходуном… и Танцующий не выдержал. Кратко всхлипнув, он уткнулся головой вперед, прижавшись лбом – куда достал – и обхватил себя за плечи.
Плевать даже, если этот странный парень – еще похлеще головорезов тех будет. Что с ними стало, кстати… неважно.
Плевать. Что-то подсказывало музыканту, что он даже сопротивляться не будет, если его захотят разобрать на косточки.
Потому что было что-то куда как важнее. Чувство странного покоя внутри…
Народные средства вроде ледяной воды - они самые верные, самые действенные. Вот и сейчас подействовало...
Мальчишка открыл глаза. Голубовато-серого, несуществующего в природе цвета. А их хозяин оказался совершенно диким – чуть в ручей не прыгнул, едва встретившись глазами со своим «спасителем».
Глюк? Да какой еще глюк, вот он, реальный, потрогать можно... А мальчик похоже и мысли читает - трогает за руку, а на лице проявляется еще большее удивление. Такое... умиляющее удивление. Где-то тут ближайшая камера для душевнобольных? Крышу сносит капитально. "Так не бывает" - уверенно так думается. Очень уверенно. До первого вопроса мальчишки. Себастьян в удивлении раскрыл глаза широко-широко, в кои-то веки перестав щуриться.
- Снюсь? - изумленно переспросил полукровка, впадая в еще больший шок.
Похоже, все встает на свои места. Обратная сторона дара управления снами, такого полезного порой, но и приносящего столько беспокойства - когда уносило иными ночами, будто прочь из тела, а после весь день образ чей-то мерещился явственнее, чем в другие дни. И теперь, похоже, становится известно, чей это образ. Вот же он, живой, теплый, с дрожащими тонкими руками музыканта и еще более диким, чем поведение, взглядом затягивающих глаз.
"Так не бывает. Так и быть не может!" - будто мантра в светловолосой голове крутилась, для сохранения рассудка на месте. А то ведь так и свихнуться недолго - потому что так и правда не бывает, когда всю жизнь тревожащий образ вдруг буквально сам в руки падает. Бери - не хочу, и выполняй свое вечное желание, что крутилось на подсознании каждый раз - обнять, прижать к себе. Это все сказки, только в самых наивных сказках принцессы встречают тех самых принцев, которых ждут всю свою прелестную жизнь. А здесь, в реальности, подвох есть всегда. Вот только где он на этот раз?...
- Так не бывает.... - не заметив, эльф повторил свою мысль вслух.
Да вот юноша тоже не заметил этого, похоже. Совершенно вот не заметил - а лбом уткнулся в грудь, со вхлипом.
И как понимать прикажете?...
Себастьян несколько мгновений не двигался, едва не выпав в прострацию. Виной тому не только шоковое состояние, столь редко испытываемое в весьма долгой жизни, но и внезапно накатившее тепло. Такое... родное тепло, какого и от отца не бывало
Чуть помедлив, Баст едва-едва подрагивающими руками приобнял незнакомого юношу. Чувствовалось - надо так. И пусть раздирали противоречия, а рациональный до самого мозга костей разум просто-напросто отказывался верить в происходящее... Что, сидеть просто так, сложа руки, когда исполняется одно из твоих самых-самых сокровенных желаний?
Чуть подождав, пока мальчик успокоится - видимо, для него эта встреча тоже не так проста, как тысячи тех, что происходят на дорогах - Себастьян мягко отстранил его от себя. Пора внести хоть какую-то ясность. Наплевать пока на горячее желание прижать странного мальчишку к себе, и не отпускать больше. Потому что, опять же – ну не бывает такого.
- У меня встречный вопрос. Даже два. Как тебя зовут, и зачем ты мне всю жизнь мерещишься.
Такая близкая мечта, неужто… наконец-то. Так долго ждать и добиться своего в конце… Хотелось петь. Хотелось воспарить. Хотелось… вцепиться и никогда не отпускать, воздушным шариком следуя повсюду.
Он что-то говорил. Так казалось – голос во всяком случае слышался. Голос-голос, не его ли нашептывал ветер, когда отчаявшийся сульфин пытался вызнать у родной стихии, что же за сволочь ему по ночам спать мешает… иногда заставляя в странных воспоминаниях выгибаться на кровати и… вспоминать стыдно. И лишнее. И сложное.
Рядом-рядом-рядом… Может быть, менестрель нашел бы в себе силы сдержаться. Хоть какая, но выдержка у него была, а достаточно утрамбовать чувства глубоко на донышко и крышкой захлопнуть. Щелк ключом – и спокойно все, снова солнышко засияет, радужное. Но секунда-другая, чувствуешь прикосновение… почти объятия. И от эмоций захлестывает дыхание, а всхлип переходит в рыдание. Слезы из глаз и навзрыд, давно уже менестрель так не плакал. Со смерти наставника? Или последние настоящие слезы все же пролились, когда хоть какая, но семья распалась? Непонятно. Неважно.
Главное – искренне. Пряча лицо и тихо-тихо переползая руками. Словно в сказку ожившую боясь поверить, словно вот-вот из рук выскользнет и раствориться, пропадет.
Минут пять-десять, способность соображать тихонечко возвращается. Настолько, что, покраснев (не то от стыда, не то от слез), Хель немного отстранился, разве что пальцев разжать так и не смог. Совсем распоясался, глупый сказочник. На людей-нелюдей кидаться начал… не к добру. Может, и не знает ничего этот странный эльф (а кто еще остроухий?), сидит и теряется в догадках, прикидывая, как бы смыться половчее. Вот, уже рот открыл, не иначе как отшить, а то и в ручей хорошенько окунуть, чтобы не сходил с ума безумный менестрель.
Вопрос заставил вздрогнуть. Так значит, не у него одного глюки… как это радует. Частично радует, значит, все же не сумасшедший. Но и правда эльфийская, лезть обниматься к постороннему как-то некрасиво, хорошо было бы представиться.
- Хелльен, Танцующий с… - трагичный шмыг носом, нахохлиться. – …Мелодией. Сказочник. И ничего я тебе не мерещился! И вообще, я первый спросил! А ты кто такой? Колдун? Чародей? – вновь, словно в растущей истерике, ворохом вопросов из разорванного мешка. Куда подевалась такая нежно лелеемая язвительность и ехидство? Да хотя бы хитрость… тысячи раз прокручивать возможную встречу в мозгах, а начать: вот с такого вот. Со слез и воя, миленько. – А там и вовсе чернокнижник какой? Зачем ты мне снишься, постоянно снишься и сводишь с ума, заче-е-ем? Что ты хочешь от меня?! – сбиваясь почти на скулеж, судорожно в пальцах сжимая чужую одежду и грозясь вновь удариться во невменяемое состояние.
Что-то мокро вдруг стало, в области груди, где мальчик лицо спрятал... Себастьян еще больше растерялся. На его глазах редко кто плакал, а те немногие, кто все же осмеливался лить соленую воду в его присутствии, утешения не удостаивались. Напротив, уже минуты через две либо выбегали прочь и подальше, либо бежали за ним - утирая злые уже слезы и размахивая чем-нибудь вроде тяжелого медного подсвечника. Но такие прецеденты - они же только в узком кругу семьи, где все друг друга знают и тепло ненавидят, а тут...
Хелльен, значит. Если коротко, то будет Хель. Или Льен. Но Хель - оно же звучнее. Хель-хмель, пьянящее растение, которое так любит нашептывать всякую ерунду вроде того, в какое дупло и какая именно белка положила свои орешки, да небылицы лесные. Не иначе, мальчик родственен этому растению. А в другом случае, с чего бы его присутствие так опьяняло, не хуже хорошего вина?...
Пока в раздумьях своих витал полукровка, странный, но такой милый мальчик - с покрасневшим личиком, огромными беспомощными глазами, пухлыми губками и ах, просто очаровательным нежным голосом! - с обвинениями накинулся.
- Я бы попросил не причислять меня к этой братии, - фыркнул эльф. Не то, что бы он не любил магов - неприязнь к ним была не больше и не меньше, чем ко всем остальным. - Себастьян Эр'нерт, относительно честный торговец ядами. И с ума я тебя специально не сводил. Сказать по чести, я тебя вообще впервые вижу, - чистейшая правда. Не видел никогда. Но всегда чувствовал. А разве сейчас идет разговор про чувства? Раз нет, то и упоминать об этом ни к чему.
Слова, быть может, вышли суховатыми. Но что поделаешь - как бы не тянуло к Хелльену душой и телом, Себастьян не мог избавиться от врожденной подозрительности. Ну, мало ли. Может, это и вовсе галлюциногенный сон - добрые селяне поняли, что их банально надули, догнали, и сейчас везут его, предварительно накачав наркотиками, в рабство продавать, и тем самым расходы покрыть – и за зелье, и за дорогу… Хотя, это еще более невероятно.
Запрятанные эмоции потихоньку начинают вырываться из-под контроля. А все потому, что нечего в эти бездонные глаза смотреть слишком долго – иначе руки сами тянутся, чтобы… А давайте этим светлым, погожим деньком не будем думать о всех тех абсолютно неприличных вещах, для которых руки тянутся. Приходится поскорее отпустить Танцующего («контроль! Контроль, матьвашу! Как папа учил!»), да взгляд отвести, посматривая поверх светлой головы на стволы деревьев.
Все-таки, растерянность – это просто отвратительно.
- Может, умоешься? – как-то неловко спросил Баст. – Разговоры с адекватными собеседниками всегда наиболее продуктивные.
- Я бы попросил не причислять меня к этой братии, - насмешливо фыркнул в ответ незнакомец, словно и не было ничего такого. Фырканье это немного протрезвило, доказывая, что психов на этой поляночке не так много – одна штука, да и та, мелочь. - Себастьян Эр'нерт, относительно честный торговец ядами. И с ума я тебя специально не сводил. Сказать по чести, я тебя вообще впервые вижу…
Что и требовалось доказать – кажется именно так говорят ученые, находя замысловатую и сложную теорему к простым вещам. Вернее, наоборот. Что-то в духе, почему лист на землю падает и по какой траектории. Не суть.
Суть в другом… такими темпами полученная в лапы мечта удерет от истерика за первый же куст. Нужно взять себя в руки. Почти жизненно необходимо…
Пугливо косясь на эльфа, Хель осторожно так разжал пальцы, пригладил смятую ко всем чертям одежду теперь уже знакомца и, чуть хихикая, отполз к ручью. Умыться было правильно и верно – особенно, если не особо сильно косить на темные потеки на ткани и не вспоминать, что глаза придется подводить заново. А этот проклятый грим (имеется в виду хороший и никакой иной!) стоит так дорого, что жаба душит при каждом исползовании, хоть плач… хотя, так уже.
Думать о посторонних вещах казалось спасением. Не ограничиться только умыванием, а со всей дури, коей и без этого много, сунуть голову в воду – и вовсе милостью богов. И плевать, что стихия чужая, зато охладила горящее лицо не хуже ледяного ветра.
- Все, я адекватен, - задумчиво пробормотал менестрель, откидывая со лба мокрые волосы и оборачиваясь обратно, к… как там его? Себаст? А, Себастьян… до ломоты в висках знакомое имя, а звучит так же незнакомо, как все впервые названные имена, непривычно. – Теперь поговорим, - держаться на расстоянии казалось глупым. Но менестрель сильно подозревал, что окажись он вновь, поближе к этому странному светловолосому эльфу, холодная деловитость сползет не хуже, чем капли воды по коже и за шиворотом. – Кто ты такой?.. ах, да, торговец. Впервые видишь меня, говоришь… - недоверчивый прищур глаз и ухмылка, подозрительная такая. - …А мерещится тебе тогда кто? Призрак двоюродной бабушки, внезапно ставшей блондинкой и выкрасившей прядь в фиолетовой? Или мне твои слова померещились? И вообще… что ты тут делаешь? Где та милая компания разбойников, - кратко скользнуть взглядом по сторонам, покусывая губу. – Ты с ними заодно?.. Все подстроено?
Милейшая картина - в ручей с головой. И сразу Хелльен - будто котенок мокрый. До первых же своих слов - беззащитный, казалось бы, зверек демонстрирует зубки. Ну-ну...
- Ты параноик? - недоуменно спросил Баст в ответ на водопад претензий. - Всегда знал, спасать кого-то - дело совершенно неблагодарное.
Оно и правда, что благими намерениями... И куда делось очарование первых минут встречи? Хотя, на душе стало спокойнее - подвох, похоже, найден. Можно выдохнуть умиротворенно, и расслаблено вытащить из-за ворота косу - неудобно же все-таки, хоть и для дороги в самый раз, что бы не набивалась пыль - мыть такое богатство в пути просто сущее наказание. Другое дело - в поместье, где и прислуга есть, и хоть какие-то, да удобства... На миг проснулась меркантильная ностальгия по отчему дому, впрочем, ненадолго, как и всегда, стоить вспомнить лица - мерзкие, опостылевшие рожи - прочих жителей дома.
– Ты с ними заодно?.. Все подстроено?
Себастьян изменился в лице, неприятно улыбнувшись. Холеная гордость, будто диковинная птица с непроницаемыми холодными глазами, не замедлила поднять остроклювую гордость.
- Я? С той падалью? - почти шипение, резкое и полное яда. - Никогда.
И добавить, уже гораздо спокойнее:
- Иначе, стал бы я убивать их?
На миг стало неприятно - не слишком хотелось язвить прекрасному видению. Прямо день открытий - яд в голосе был частью составляющих жизнь, неотъемлемой, как и шикарная грива, на половину длины сейчас небрежно лежащая среди чистой, темно-зеленой травы. А тут вдруг - и не хочется. Ай-яй, нехорошо-то как, мальчик, вносить смуту в чужие души и жизни...
Кстати об этом.
- Естественно, я никогда тебя не видел до этого дня, - холодно сообщил эльф, отвечая на почти уже забытый вопрос. - Только чувствовал. И не трогай мою родню. Оскорблять наш род - непозволительная дерзость. Тем более, - эльф окинул сказочника чуть пренебрежительным взглядом, от которое не укрылись легкомысленно накрашенные ногти, чуть оставшиеся потеки краски под глазами и одежда, которая явно не может принадлежать члену знатной семьи, - таким, как ты.
Наверно, зря он это сказал. Но смолчать в этой ситуации невозможно, когда кто-то, пусть и косвенно, но цепляет честь бабули, склочной женщины, которой уже скоро тысяча грянет, а она все никак не дает своим внукам жить спокойно. Наверно, убежит сейчас Танцующий, как не было. И что тогда, снова крутить головой на улицах каждой деревушки, высматривая, тревожась, бредя?... Ну уж нет. Если в силки попалась жар-птица, отпустить ее просто так - немыслимая глупость. Если конечно ты не круглый идиот с набитой мечтами головой и уровнем интеллекта трехлетнего человеческого ребенка. В голову пришла безумная идея.
- Ах да, - Себастьян прищурился, будто припомнив что-то. - Насчет разбойников, которыми ты так интересовался. Один из них унес в своей глазнице мой дротик. Так что ты мне должен.
И плевать с во-он той горы, что дротиков еще много и в сумке, и в карманах, и что он сам регулярно забывает где-нибудь парочку, совершенно об этом не беспокоясь. Полукровка быстро и цепко взял Хелльена за запястье, не сдавливая, но лишая возможности вырваться.
Отредактировано Себастьян (2010-01-20 11:45:15)
Параноик – слово несколько резкое, зато великолепно подходящее. Действительно. Параноик самый что ни на есть натуральный и подозрительный. Только параноики обычно в каждом встречном ищут знакомые черты, а, найдя, кидаются с обвинениями и слезами. Особенно стыдно, если тебя действительно спасли. Захотелось извиниться и устыдиться, а там и вовсе хвост поджать. Или… заворожено пялиться на косу, на минутку подзабыв и о собственных обвинениях. И вообще обо всем на свете. Потянуться бы, расплести пальцами и рассмотреть… воистину, он тот, который из снов, иначе и быть не может… Да вот только скользнула улыбка на холеном лице странная, к реальности вернув Хеля. А там и вовсе словно водой ледяной окинула, еще раз, будто бы и не было купания в ручье.
- Таким, как я!? – прошипел сульфин, едва ли не рябью по телу пройдясь. В прямом смысле, к слову, все же сущность духа воздуха оставалась сущностью и реакции тела были обычными реакциями тела, редко поддающимися контролю. – Таким как я?!? – был бы зверьком, на загривке шерсть дыбом бы встала. От возмущения, не иначе как.
Хель понимал, конечно же, что в своем ярком тряпье он иногда выделялся даже среди менестрелей, а уж какие типы иногда попадались! Понимал и то, что до серьезного ему как пешком по морю. Украшения, «боевая раскраска», кокетство движений и нежный голос… тщательно собранный по крупицам образ, а его тут едва ли не продажной бабой обозвали! Опять! (ибо не впервой такое выслушивать) Нет, ну а кем еще? Только на шлюшек обычно смотрят вот так вот, пренебрежительно, чуть изогнув губы и скрывая в глазах тщательно маскируемую похоть, почти вожделение за холодной маской безразличной насмешки. Уж что-что, а подобные взгляды музыкант знал не понаслышке и не из своих сказочек. Так смотрят тогда, когда цену сбивают, по-дешевке надеясь заполучить… Да как он смеет?!
За такое – пяткой в нос и в песочек. Что менестрель едва ли не сделал, по привычке, с трудом взяв над собой контроль. Если этот эльф смог завалить пятерых (ну, если не преувеличивает, конечно и действительно их убил… бедные ребята), то что ему один взъерошенный и мокрый менестрель? Так, на одну левую, а синяк недвусмысленно пульсировал, намекая, что не хочет ни братьев, ни ссадин-сестричек.
Лучшим выходом было – громко фыркнуть и сбежать. Действительно сбежать, да подальше… пока еще не слишком поздно – во-первых, мечта оказалась какой-то ядовитой, а во-вторых… чувствовалось, что если не удрать сейчас, потом уже не получится. Никогда не получится. Не слишком завидная перспективка для того, кто свободу ценит выше уюта.
- Что, простите? За дротик? А я спасать меня просил? – возмущенно, с каким-то странным видом разглядывая сцепленные на запястье пальцы. Недоверие, удивление и… злость пополам с каким-то сладким замиранием. Разброс мыслей от «Куда лапы тянет?! Или это намек?!?» и заканчивая «Теплые пальцы…». Вырывать руку почему-то не хотелось от слова «совсем». - Ой, да, вроде орал… тем не менее! Даже если и должен что, спешу разочаровать – денег у меня нет – сережки могу отдать, хочешь?.. сережку. Ты вторую не видел, к слову?..
- Вон цацка твоя, - свободной рукой подцепить витое украшение с камушка, пальцами за гвоздик, и провести перед глазами "добычи", будто гипнотизируя. - Чудно, что напомнил. За обработку уха, которое тебе разодрало, тоже причитается.
Баст чуть подкинул сережку в воздух, поймав скользящим движением и тут же спрятав в кулаке.
Сейчас еще несколько долгов отыщется, а там можно прибавить проценты, плюс парочка выдуманных налогов - и вполне можно будет забрать мальчишку в рабство. Но разве хочется? Совершенно нет. Эта птица свободного полета. Такие в клетках не поют, только чахнут да умирают - совсем как жаворонки. Значит, нужно придумать другой выход. Отпускать Хелльена так просто и так быстро не было ни желания, ни намерения. А значит, он еще задержится в компании своего спасителя.
На миг проявилась мысль о том, что, может, этот Танцующий с Мелодией вовсе этого не хочет. А уже давно желает оказаться где-нибудь подальше от ненормального эльфа, проклиная все и вся про себя по второму кругу. И на шею со слезами просто так кидается. Обычай, может, у его народа такой... Кстати, а кто этот юноша? Не человек - об этой расе Себастьян никогда не мог сказать ничего лестного, потому как считал их низшими в иерархии населения. А такое вот прекрасное создание - да человек? Такое известие может и мировоззрение с ног на голову поставить.
Эр'нерт вынырнул из своих мыслей, отогнав последнюю мысль куда подальше (не убив на корню, но оставив на последующее рассмотрение), снова возвращаясь в действительность, где бегали по изумрудной траве солнечные блики, недоверчиво замер хорошенький мальчик-видение, и все так же, как и минуту назад, журчал ручей.
- Насчет оплаты... Я похож на того, кого заинтересует это? - снова демонстративное помахивание сережкой. - Пожалуй, тебе придется отработать, - ехидно сообщил Баст.
А затем совершил не совсем понятный даже для себя самого поступок: аккуратно повернув запястье Хелльена тыльной стороной ладони вниз, Себастьян вложил украшение в узкую ладонь, бережно заставляя чужие, такие тоненькие пальцы сжать серьгу, накрыв своими.
Перегрелся все-таки...
Эльф сморгнул, будто сбрасывая пелену с глаз, и наконец перестал рассматривать хрупкое запястье сказочника, быстро убирая ладонь. Когда Баст снова взглянул в лицо мальчишки, в выцветших глазах снова плескалось обычное выражение холодной надменности - он умел брать себя в руки.
- Отработаешь, - повторил, для ясности. - Сейчас мы пойдем в следующую деревню, там, я думаю, ты найдешь для себя заработок. Полы мыть напросишься, еще чего... Мне плевать.
Серебристые глаза, словно завороженные, следили за безделушкой, мерцающей на свету в пальцах эльфа. З-зар-раза. Так вот что значит с ухом… разодрал поди, когда… дерево. О боги, дерево возникшее по пути, во всем виновато именно это дерево.
Еще раз плотоядно глянуть в сторону косы, едва ли не облизнувшись и с удивленной злостью выслушать про «отработку». Так все-таки намекает?! Вот намекает, да?.. больная тема, ущемленное достоинство и…
Удивленно замереть. Прикосновение – нежное, слишком расходящееся с холодным и ехидным тоном. Даже расходящееся с мыслями Хеля о том, что Баст подумал, будто он шлюшка. Мимолетное, как присевшая на ладонь бабочка, мягкое и теплое. Родное, что и пальцев не отдергиваешь и снова едва ли вперед не подаешься. Обнять, зарыться лицом в волосы и тихо скулить.
Но мгновение ушло – и снова в эльфе заговорили деньги. Печально – отдернуть руку в ответ, прижимая украшение к груди и скептично дослушать…
Простите, что?! Нет, этот остроухий точно нарывается…
- Не только мытьем полов можно заработать, - огрызнулся в ответ менестрель, независимо вскидывая голову и разве что язык не показывая. - Я еще и петь могу, чтобы ты знал. И танцевать. И сказки рассказывать.
Вот еще, теперь с этой язвой шагать до самой деревни… какая прелесть. Похоже, отделаться от этого эльфа прямо вот тут, на поляночке не получится, малой кровью, как говорится. Как же плохо иногда не иметь с собой в дороге денег.
Да и не очень-то хочется, отделываться-то. Впрочем, сказано уже было.
Хель понимал, что в случае чего – сбежать будет не проблемно. Шальным ветром в глаза, взмыть в воздух и стать невидимым. А после – улететь, куда возжелается, оставив Себастьяна с носом и без… как там? Дротика? Это ж любопытно, какие-такие дротики, что эльф говорит с такой уверенностью, будто менестрель ему теперь по жизни должен и до самой смерти. Серебряные они что ли были? А то и золотые-именные.
Хотя, это же всего лишь эльф. Мастера преувеличивать и говорить с пафосным видом самые обычные вещи.
Хель понимал. Но не сделал. Даже более, снял вторую серьгу, засовывая украшения в кармашек рюкзака. Откинул мокрые волосы с лица, заодно оттерев с него краешком накидки остатки подводки. С мрачным удовольствием покосился на потеки оной подводки-туши на одежде Себастьяна (такая маленькая, но сладкая и помятая месть). И…
- Отработаю, так отработаю. Тогда пошли уже, нечего тут сидеть.
- Вот и хорошо, что ты такой талантливый, - с акульей улыбкой порадовался Баст. Очень хотелось щелкнуть по гордо вздернутому носу.
А еще хотелось счастливо улыбаться - Хелльен согласился отработать. Значит, еще немного времени, да будет рядом. И это волшебное ощущение, которое так трудно разбить на отдельные чувства и эмоции - тут вам и радость, и тепло, и тяга, как духовная, так и телесная, и желание защищать, и еще черт знает что, продлится. Себастьян искренне обеспокоился своим душевным состоянием, как только осознал это. Еще бы - он радовался, как идиот, просто перспективе того, что этот мальчик побудет рядом. Знала бы семья - и нашлось бы ему местечко под ближайшим холмиком. Может, даже надгробие какое-нибудь поставили. Что-то вроде "Здесь лежит позор семьи". Сколько лет в него вбивали контроль, трезвость ума и расчетливость - а тут на-те вам, пожалуйста, стоило встретить Хелльена, как все слетело, будто шелуха.
Интересно, а если о дерево головой побиться, эта дурь вылетит?...
Но воспитание не позволило сейчас же встать и проверить на прочность ближайший ствол среди множества собственным лбом.
Полукровка проследил довольный взгляд Танцующего, только сейчас замечая испорченную рубашку.
- Тебе, может, и нечего, - фыркнул Себастьян, потянувшись к своей сумке. - А мне очень даже есть.
Быстро переодев рубашку - соваться куда-то в мятой, грязной и чуть влажной, если думаешь торговать, дело глупое - Баст снова накинул плащ,
спрятав и волосы подальше от какого-то подозрительно плотоядного взгляда, и бледную кожу от солнца.
- Вот теперь пошли... птичка, - не удержавшись, ехидно добавил эльф. - И даже не думай сбежать.
Здесь, наверно, стоило бы добавить, что-то вроде "не из-за денег, а просто так" (что было бы чистой правдой), но Эр'нерт зарубил глупый сопливый порыв на корню. В конце концов, что он знает об этом мальчике? Ни-че-го. Потому стоит держать язык за зубами - пусть даже и очень хочется что-нибудь ляпнуть. И про то, как часто хотелось обнять, почувствовать, хотя бы увидеть - рассказать тоже хочется. Но это ведь это так глупо.
---> Ближайшая деревня
===>> Мастерская Хенрика Иттрия
Ричард настоял, чтоб первый этап пути был проложен не по центральному тракту, прочно оккупированному дагорской стражей, а по витиеватой череде мелких тропок. Ну как настоял… Сообщил. Проинформировал в устной форме – спокойно, равнодушно, безапелляционно. Так доктор объявляет пациенту диагноз – хоть о стены бейся, ничего не изменится.
Его рыжеватая, ничем существенным не выделяющаяся кобылка, мерно и целеустремленно переставляла ноги, подчиняясь едва заметному натяжению поводьев. Да, в распоряжении Инквизиции были одни из лучших коней королевских конюшен – породистые, безупречно вышколенные и обученные, но и приобретенная за горсть монет на торжище супервыносливая кляча пока им не уступала. Седло приобрели подержанное, потертое и удивительно удобное. Здесь нужно отдать должное хозяйственной натуре оборотня – Келлер никогда не был силен в подобных аспектах жизни. Это было попросту ниже его взгляда.
Насчет нежити Ричард не переживал. Уж кому-кому, а члену карательной организации было доподлинно известна вся обстановка за стенами Дагора: если хищная нечисть здесь и водилась, то на двух всадников полезть не рискнет. Полным-полно крестьянских детишек днем бегает – они добыча попроще и безопасней. Лошадь ведь и лягнуть может… Мелочь, а непериятно.
Но даже если б и повторилась история семилетней давности, когда в кровавой бойне, учиненной клыкастой тварью, уличили всё того же Серого, и из ближайших кустов высунулась плотоядная морда, - телепат учует запах чужого охотничьего азарта метров за пять-семь от потенциального хищника. Пары секунд, чтоб вытащить саблю, вполне достаточно. Чай, не кисейные барышни.
- Завтра к полудню можно будет выйти на общий тракт, - произнес в пустоту Ричард. Это был первый звук окромя стука подков, что прозвучал в течение трех часов плутания по тропкам. Келлер ориентировался в них неплохо: часто приходилось отбывать в командировки без желания оповещать об этом всю дагорскую стражу. Собственно говоря, самому Инквизитору скучно не было. Он мог бы молчать до самого Киана, но ощущал, как ерзает в своем седле его спутник.
Величайшая неприятность жизни в социуме – ты обязан говорить.
Молчать всю дорогу было тяжело, но упертый Серый решил, что он первым молчания не нарушит. Ни-ког-да. А потому поерзав в старом, разношенном явно не под телосложение массивного, но не толстого оборотня, да еще в скрипучем к тому же седле, мужчина углубился в созерцание природы и мысленный диалог с конем, сводившийся к тому, что трава сейчас не такая зеленая, деревья не такие огромные, а реки не такие рыбные, как это было девяносто лет назад. Резвый пегий коняжка радостно перебирал ногами, видимо, наслаждаясь тем, что впервые за долгие недели его используют по назначению и не угрожают сдать на колбасу. Конечно, Серый его и так съест - со шкурой и копытами.
В отличие от Келлера, Хенрик не мог знать, что вокруг нет врагов, которые спят и видят, как бы отобрать кошельки у угнетенного рабочего класса (хищники с оборотнями не особо любили связываться, опасаясь получить сдачи). Так что темноволосый мужчина то и дело "стрелял" глазами по особо густым и невинным зарослям кустарника, шумно нюхал воздух и недовольно фыркал. И зачем Келлеру понадобилось тащиться на этот безлюдный тракт? Оборотень переживал.
- Рад слышать - отозвался мастер, еще раз поерзав в седле. К окончанию пути у него будет явно железная задница. Интересно, Алисе нравятся люди с железными задницами? Ничего, привыкнет. Недовольно дернув уголком рта, Серый, ехавший на полшага впереди Инквизитора, оглянулся. - Роджер, вы хоть дорогу знаете, а то могу поделится картой?
Запасливый, домовитый вервольф купил все ,что необходимо для возвращение домой в целости и сохранности, даже подозрительные серый порошок, который должен при нагревании взрываться.
Отредактировано Серый (2010-02-07 23:54:09)
- Не переживайте, знаю, - телепат и бровью не повёл. Вообще-то - живому существу полагается как-то реагировать, когда его обгоняет оборотень верхом на лошади. Вообще-то... Но ни Келлер, ни его рыжая кобыла не переменились ни в лице, ни в темпе ходьбы. Оживший кошмар для холерика - два флегматика друг на друге. - Как вы думаете, Инквизиция всегда обязана сигнализировать о ходе своих перемещений страже и всему Дагору в частности? Вот и мне не хочется. А меня знают в лицо несколько десятков служителей закона.
Чистая правда. Ричард вообще крайне редко обременял свою совесть ложью. Хотя, скорее всего, не говори он абсолютно всю правду с таким непогрешимо-бесстрастным выражением на лице, его бы любили несказанно больше. Как водится - лгут все, только в разных одеждах.
- Насчет возможных инцидентов с преступностью - также не советую удручаться, - меланхолично продолжил Келлер. - Три недели назад мы прибили главаря последней разбойничьей банды, что промышляла около тракта. В прямом смысле прибили - гвоздями.
Инквизитор будто бы говорил, как давече с женой зажарил курочку к праздничному столу. Выглядело это со стороны, наверное, жутковато. Ну да от этих ребят никто душевности и не ждет. Сентиментальность Келлера оканчивалась на его коте. Всё остальное автоматически отписывалось в расходный материал. Тем более - разбойники, рушащие покой честных граждан. Либо делай своё дело на законных основаниях, как этим занимаются сборщики податей, либо - изволь ощутить на своей спине хлесткие плети наказания. Инквизиция ставит свои законы, по которым преступления - жестоко караются, чтобы весь остальной город продолжал жить в вихре ярких красок, музыки и веселья. Дагор...
Флегматичность и невозмутимость Ричарда раздражала. Не сильно, скорее как зуд в где-то в ухо, как писк комара, когда нервничаешь и раздражаешься только от того, что эта сволочь где-то рядом и вот-вот укусит. Беда в том, что от Инквизитора как от комара не отмахнешься, сбивая с курса "штормом".
- Если честно, я думал, что обязана. Ведь вы же, по сути, одно дело делаете. А так друг друга не любите... странно, я бы сказал, - почесал косматый затылок оборотень. Оглянулся на Келлера - уверенный, спокойный, аккуратный даже с этой синеватой щетиной и искусственно, явно притворно, взлохмаченными волосами. Как же, наверное, взлохмаченный, не то, чтобы неопрятный, но придерживающийся стиля "творческий беспорядок, как легко - так и правильно" раздражал педантичного мужчину на рыжей кобыле. Серый конь недовольно всхрапнул, и Серый тут же насторожился.
- Говорите, последнего? Вы же знаете, господин Келвин, что эта пакость - одного казнили, а не его месте уже трое или четверо. Гидра! - философски заметил Серый, успокаивая коня легким прихлопыванием скакуна по крутой шее. Все-таки верить словам инквизитора можно сколько угодно (вздрагивая от того, насколько буднично говорит этот хлыст об ужасных пытках и казнях), но все же "На Бога надейся, а верблюда привязывай", как говорил один знакомый бедуин. Жалко мужика, шакалы сожрали на одном из этапов его непростого жизненного пути. Шакалы кредита.
- Да и мало ли залетной шушеры, помельче да погаже, - закончил свою мысль кожевник, выпрямляясь в седле, которое снова мерзко скрипнуло.
- Слово "любовь" в отношении работы вообще странно звучит, не находите? - отозвался Инквизитор. Он нынче был увлечен тем, что стягивал с рук перчатки, намереваясь прицепить их к луке седла. Пускай кожа немного побудет на свежем воздухе. Нечасто выдается минута, когда возможность коснуться другого существа минимальна. А ведь ее нужно использовать - а то пальцы уже стали совсем бледными, как у какого-нибудь вампира. - Я не желаю информировать стражу о своем задании ровно так же, как не хочу сообщать об этом другим Инквизиторам. Ясно?
Внутри организации члены относились к другу другу двояко. С одной стороны - совершенно индиффирентно, равнодушные к потерям и удачам. С другой - за каждого из своих были готовы по первому зову сплотиться в подлинную собачью свору, встречающую врага чередой оскаленных пастей и сверкающих глаз. За Келлера все остальные Инквизиторы совершенно спокойно вырежут одну-две деревни, если не весь Киан, как сделали бы это за любого из своих. Но оказывать телепату прямую помощь никто не станет.
Рассуждения оборотня о разбойничьем племени остались без внимания. Ричард по обыкновению своему отключился от происходящего, педантично и чересчур внимательно разминая пальцы до хруста в костяшках.
Ну а теперь мы ненадолго оставим наших героев, в тишине да редких репликах коротающих свою дорогу. Мерная уверенная поступь коней, два всадника с немногочисленными пожитками... Если это и было кому-то действительно интересно - этот неуловимый кто-то себя не проявил.
===>> Мост к Древу >> Мировое Древо >> Мост от Древа >> Дорога в Киан
Иноэль медленно шла по одной из многочисленных троп, еле заметной, давно забытой и поросшей травой. Она шла, опустив голову, и напевала себе под нос грустную мелодию ,услышанную однажды у одного путника. Движения ее были бесшумны и легки, подобно полету сульфины.
Ночь была безмолвной; только монотонные звуки разбивающихся о листья капель нарушили царившую в лесу тишину, нагоняя на нимфу тоску. Она не любила дождь; все существа спешили укрыться от плача неба, и тогда лес замирал. Прекращались веселые трели птиц, прерывались игры зверей, жизнь в лесу погружалась в беспокойный сон,в ожидании рассвета. Солнце пряталось среди серых хмурых туч, лениво ползущих по небу, не ласкали его лучи сочную зелень травы. В такие дни нимфе хотелось плакать вместе с небом.
Она подошла к старому ясеню и обхватила его руками, закрыв глаза. Нимфа растерянно оглянулась : перед ней проплывали образы, неточный и смазанные, недавно побывавшие здесь. Иноэль огорченно вздохнула. Раньше она несколько раз на дню наблюдала за странниками, но в последнее время никто не попадался ей. Она скучала по песням и рассказам путников, которые были для нее такой же музыкой как и трели соловьев. Это может показаться глупым, но нимфа по прежнему питала страсть ко всему чужому, хотя и относилась к незнакомцам с опаской. Ей всегда было интересно как живут там, вне леса. Если бы она хоть раз могла побывать в городе, среди них, пожить как они... Не то, чтобы Иноэль не нравилась ее жизнь - она была свободна, по-настоящему свободна. Но люди, эльфы, другие были ей необычны, их поступки казались глупыми и бессмысленными, отчего еще больше притягивали нимфу.
Тяжело вздыхая, Иноэль долго еще стояла, обняв дерево и думая о чудной и незнакомой ей жизни.
Вы здесь » Последний шанс » Окрестности » Дороги и тропки, вне главной дороги.
